Прежде чем выдвигать аргументы в пользу институтов, стратегически важно оценить объяснительную силу других ведущих гипотез — географии, культуры и удачи. Хотя эти факторы могут играть определённую роль, данные показывают, что они не являются основными причинами сегодняшнего огромного экономического неравенства.

2.1 Географическая гипотеза

Несмотря на интуитивную привлекательность, географическая гипотеза не выдерживает эмпирической критики, прежде всего потому, что она не может объяснить серьёзные исторические спады в экономическом процветании. Эта теория, постулирующая, что физическая и экологическая среда являются главным фактором, определяющим экономические результаты, существует в трёх основных формах:

1. Климат: Аргумент о том, что климат напрямую влияет на трудолюбие, а умеренные зоны более благоприятны для процветания.
2. Сельскохозяйственная производительность: Утверждение, что на заре современного экономического роста в зонах умеренного климата были развиты более совершенные сельскохозяйственные технологии, что давало им решающее преимущество.
3. Бремя болезней: Мнение о том, что распространенность инфекционных заболеваний в тропических регионах оказывает значительное негативное влияние на здоровье, человеческий капитал и производительность труда.

Географическая гипотеза принципиально противоречит важнейшему историческому явлению: «перевороту судьбы». Изучение бывших европейских колоний показывает, что регионы, которые были относительно процветающими в 1500 году — такие как империи Великих Моголов, Ацтеков и Инков — в среднем сегодня относительно бедны. И наоборот, регионы, которые были малонаселенными и менее развитыми в 1500 году, такие как Северная Америка и Австралия, сейчас входят в число самых богатых в мире. Этот резкий поворот нельзя объяснить фиксированными географическими факторами, которые по своей природе должны были бы привести к сохранению, а не к изменению экономического положения.

Более того, прямые данные, полученные в ходе «международного эпидемиологического перехода», ставят под сомнение гипотезу о бремени болезней. Исследование Асемоглу и Джонсона (2006) показало, что, несмотря на значительное экзогенное улучшение продолжительности жизни в бедных странах с 1940-х годов, соответствующего роста ВВП на душу населения не наблюдалось. Это говорит о том, что, хотя болезни и являются критически важной проблемой социального обеспечения, они не являются основным препятствием на пути к долгосрочному процветанию.

2.2 Культурная гипотеза

Утверждение о том, что общественные ценности и убеждения являются главными детерминантами экономического развития, прямо противоречит убедительным естественным экспериментам. Разделение Кореи после Второй мировой войны служит самым явным опровержением. Северная и Южная Корея обладали беспрецедентной степенью культурной, языковой и этнической однородности. Однако после разделения и принятия радикально иных институциональных систем их экономические пути резко разошлись. К 2000 году ВВП Южной Кореи на душу населения более чем в 16 раз превышал ВВП Северной Кореи.

Как и географическая гипотеза, культурная гипотеза также не объясняет «перелом судьбы», поскольку нет никаких доказательств того, что культуры изначально бедных регионов были уникально предрасположены к индустриализации. Это не означает, что культура не имеет никакого отношения к экономической жизни, а скорее демонстрирует её неспособность объяснить обширные и противоречивые наблюдаемые результаты, особенно если учитывать глубокое влияние институциональных структур. Действительно, эконометрические исследования, учитывающие влияние институтов, показывают, что переменные, часто связанные с культурой, такие как религия, перестают оказывать независимое статистическое влияние на благосостояние.

2.3 Роль удачи и множественных равновесий

Последняя альтернатива предполагает, что экономическая дивергенция может быть результатом «везения», когда две в остальном идентичные страны координируют свои действия, следуя разным экономическим путям, или равновесию. Хотя теоретически это возможно, это объяснение неудовлетворительно для объяснения большого и устойчивого разрыва в доходах между такими странами, как США и Нигерия.

Простые модели координации-провала неубедительны, поскольку обычно используют результаты, ранжированные по Парето, то есть одно равновесие явно лучше для всех участников. Маловероятно, что целое общество сознательно и постоянно оставалось бы в заведомо худшем состоянии, если бы было легко найти лучшее. Существуют более сложные модели, в которых переход к лучшему равновесию затруднен, но основная проблема заключается в том, что «удача» не может объяснить систематические и устойчивые закономерности расхождения, которые лучше объясняются институциональными траекториями.

Неспособность географии, культуры и удачи дать убедительное объяснение этим масштабным историческим закономерностям заставляет нас рассмотреть последнюю и самую мощную фундаментальную причину: институты, управляющие экономической жизнью.